Как начинал в России Huawei.

Сегодня я хочу рассказать о начале своей работы в Huawei, и о начале работы Huawei в России. Компания Huawei появилась в России в конце 1996 года в виде небольшого офиса в 3-х комнатной московской квартире на Рублёвском шоссе, 26. На кухне которой была демонтирована плита и оборудована переговорная. Это был фактически первый офис Huawei за границей Китая. Его основная задача была такая: найти российского партнёра для открытия совместного предприятия с производством. Вообще, поначалу китайцы не хотели открывать никакого производства в России. Однако, в Минсвязи России им сказали, что иначе нельзя, что у нас все инофирмы открывают производство (Siemens, Lucent… ). Что качается Сименса, он уже со времён СССР здесь был, а Люсенту выкрутили руки и заставили построить завод в в Питере (который, однако, так и не заработал, и вскоре закрылся). Китайцы вполне резонно недоумевали: как же так, мы ничего ещё не продали, рынок не знаем (вдруг не будут покупать?), а нам уже надо открывать завод? Но – пришлось, и после долгих поисков места дислокации будущей производственной площадки (Питер, Воронеж, Черноголовка и др.), китайцам кто-то присоветовал Уфу. Там находится огромный завод концерна БЭТО (Башкирское Электротехническое Объединение), и там, якобы, выпускается первая российская (ещё даже советская) цифровая АТС типа МТ20, по французской лицензии (в то время уже не выпускалась, завод был на грани банкротства и закрытия). Подспудная мысль этого «совета» (у нас ведь страна советов…) была такая: всё равно скоро этот завод «накроется медным тазом», так, может, хоть китайцы денег вложат, и его спасут.

Китайцы воспряли духом и отправились в Уфу. На БЭТО их, конечно, приняли с распростёртыми объятиями, выделили для офиса целый этаж в здании заводоуправления и цех, площадью чуть ли не 3 тысячи кв.м. под производство. Вот так выглядело заводоуправление концерна БЭТО в 1997 г.

original

Фото 1. Здание БЭТО.

Цех был абсолютно пуст. Офис – без мебели, без кабелей, без Интернета, без штор, с ободранными стенами. На лестничной площадке – поломанные допотопные кульманы. Особенно “вставляла” входная дверь на этаж, в лучших советских традициях утеплённая ватой и обитая дерматином. До сих пор помню картину маслом: китаец, подключившись к телефонной розетке, по диалапу пытается подключиться к интернету, чтобы прочитать почту. Причём, это была отнюдь не стандартная розетка RJ45. Это была старая советская розетка под двух-контактную вилку (теперь такую даже в Гуггле уже не найдешь, там только более новые). Китаец, сделав «кисям» своему разъему RJ45, раскурочил розетку, вытащил провода наружу, и прикрутив нужные провода из своего кабеля, набирает номер уфимского провайдера. Примерно с 10-й попытки из динамиков ноутбука (невиданная тогда для нас роскошь, только у китайцев были) – раздается характерный хрипящий звук подключения через dial-up модем (если ещё кто такие помнит). Китаец выражает мне своё искреннее недоумение: «У вас еще dial-up (импульсный набор) на телефонной сети используется? У нас в Китае уже давно везде тоновый набор». А Китай тогда был далеко еще не так развит, как сейчас, хотя успехи уже начинал делать.

Первый день на работе я посвятил развешиванию штор и прилаживанию плафонов на лампы дневного света.

Через месяц прибыла первая «пилотная» станция C&C08, которую планировалось установить вместо городской АТС-28 на окраине башкирского города Стерлитамак, в 120 км от Уфы. После долгих мытарств по её растаможке (китайцы удивлялись, почему уфимские таможенники требуют, чтобы в накладной вместо одной позиции «компьютер», было указано три позиции: «системный блок», «монитор» и «клавиатура»), станция, в конце концов, на двух бортовых Камазах была отвезена в Стерлитамак. До сих помню этот знаменательный день, это было 17 ноября 1997 года. В Башкирии зима начинается рано, везде уже лежал снег, и в этот день было минус 30 градусов по Цельсию, с сильным ветром и бураном, шедшим целый день. Директор СП, г-н Чжан Инь, послал двух китайцев сопровождать груз на Камазах (причём, один из китайцев только что прилетел из Китая и не успел даже зайти в офис) Мне г-н Чжан Инь дал распоряжение найти такси (офисная машина, которую выделило БЭТО, раздолбанные “Жигули”, была в ремонте) и вместе с ним отправиться следом за Камазами. Отъехав на старой “Волге ГАЗ-24” десяток километров от города, в двигателе обнаружилась протечка бензина. Таксист, оставив нас в придорожном кафе за аэропортом, развернулся обратно. Я вышел на трассу и тормознул рейсовый автобус Уфа-Стерлитамак (спустя много лет, эту историю я читал в материалах компании, где я фигурировал как «Russian engineer»). Доехали мы в Стерлитимак только к вечеру. Камазы еще не приехали. Мы довольно сильно волновались, мобильники тогда были только у “богатеньких буратин”, да и всё равно мобильной сети между Уфой и Стерлитамаком в то время ещё не было.

Часов в девять вечера на стердитимакской АТС-28 появились эти двое китайцев. Камазы по дороге поломались, и водители их долго ремонтировали прямо на трассе, при морозе околоо 30 градусов, снеге и ветре, а китайцы сидели в кабинах без отопления. На них, полу-обмороженных, было страшно смотреть. Я немедленно их отправил их пить чай к начальнику АТС-28, Людмиле Черновой, которая жила прямо по соседству со зданием станции, чтобы они немного согрелись. Вместо ящиков в открытых кузовах Камазов было два сугроба высотой с одноэтажное помещение АТС.

Чтобы загрузить станцию в помещение АТС-28, пришлось выставлять окна здания (а на улице, напомню, было минус 30). В этот же день мы распаковали восемь ящиков и установили стойки на основание фальшпола в автозале. Только после этого, уже за полночь, отправились в гостиницу.

Что интересно, после окончательного ввода станции в эксплуатацию пару месяцев спустя, кондиционер в автозале так и не поставили. По договору, его должен был ставить Стерлитамакский РУС, хотя китайцы усиленно навяливали стерлитамакцам свой кондиционер (что, вообще-то, правильно). Однако, стерлитамакский рафонный узел связи, полгода назад закупивший эриксоновскую АТС АХЕ-10 с “мини-заводом” по производству холодного воздуха (Эриксон им поставил версию АТС для стран Африки с жуткой по производительности климатической установкой), теперь ни на какие кондиционеры не соглашался. Руководство РУС сказало китайцам: сами будем ставить!

И в результате никакого кондиционера так и не поставили. Станция так и “молотила” на самообогреве зимой и самоохлаждении летом. И – ничего! За пять лет не вышло из строя ни одной платы! Я потом специально узнавал в АО “Башинформсвязь”, сколько плат в месяц “вылетает” на их французской S-12. Немного, сказали, – платы 3-4 в месяц менять приходится, что считалось нормальным.

В конце концов, в офисе БЭТО-Хуавэй сделали приличный ремонт, купили мебель, провели локальную сеть с выходом в Интернет. Но как жили китайцы в здании общежития БЭТО по соседству с заводом, я до сих пор вспоминаю с содроганием… При входе в здание общежития, в нос шибал острый запах гниющих нечистот из мусоропровода. Обшарпанность внутренних помещений не поддавалась описанию. В оконных рамах были щели толщиной чуть не в палец , а зимы в Уфе похолоднее, чем в Москве. Мне приходилось самому помогать им заделывать эти щели, т.к. БЭТО на просьбы не реагировало, ссылаясь не недостаток денег и отсутствие рабочих.

Вот так выглядел «цех по производству» станции C&C08 на БЭТО.

image003

Фото 2. Производственный цех БЭТО-Хуавэй.

Конечно, никакого производства китайцы открывать здесь не собирались. Вместо этого они создали некий муляж производственного цеха, привезя из компании списанное тестовое оборудование и несколько стативов самой станции. Всё это хозяйство заняло не больше трети выделенного под производство цеха, даже при том, что между столами мог свободно проехать легковой автомобиль. А вокруг этой площадки можно было проводить спринтерские забеги или организовывать дискотеку. И вот настала пора получать сертификат «отечественного производителя», который тогда требовался для инофирм, продающих оборудование для сетей связи в России. Была приглашена делегация тогдашнего Связьинвеста (холдинга, «рулившего» всей отраслью связи, в т.ч. и Министерством) для демонстрации «производства» и подписания сертификата. Всех сотрудников СП (меня в т.ч.) одели в белые халаты и отправили в цех изображать инженеров-тестировщиков. Сидим в цехе, изображаем «рабочий процесс», ждём делегацию. Наконец, заходят несколько важных персон, среди которых я узнал Яшина, тогдашнего генерального директора Связьинвеста, а также Владислава Сергеевича Васина, технического директора, единственного, кто в руководстве Связьинвеста хорошо разбирался в технике связи. Не заходя далеко в цех, Владислав Сергеевич просканировал окружающую обстановку и произнес одну фразу: «Производства у Хуавэй в России нет».

Статус отечественного производителя удалось получить только в 2001 году, когда в этом цехе всё-таки организовали производство абонентских плат, которых нужно было по потребностям рынка в количествах десятков тысяч (а не десятков и сотен единиц, как других плат станции), и местное производство которых хоть как-то окупалось. На фото 2 показано как раз это “производство”.

А это  одна из первых выставок “Связьэкспокомм” в 1998 году, в которой участвовал Huawei.

scan0001

Фотот 3. На выставке “Связьэкспоком”- 1999.

Это было время, когда на эту выставку приходили толпы народа, в павильонах выставочного центра на Красной Пресне строились многоэтажные стендыстроились многоэтажные стенды и не хватало места, везде гремела музыка и на стендах компаний происходили различные действа. Немногочисленные посетители стенда неизвестной тогда никому компании Хуавей формулировали вопросы к нам примерно так: “Скажите, а этот ваш, извините за выражение, Хуавей…”, или “А у кого вы украли/купили лицензию на станцию?”. Однажды, устав от такого рода вопросов, я ответил, что это – собственная разработка компании Хуавей. Ответом было “Да ладно, врать-то, в Китае нет собственных разработок”. Я спросил: “А почему вы так думаете?” Человек говорит –  там нет своих разработок, потому что их не может быть! Тогда я, осердившись и достав плату из статива станции (а тогда на выставках показывалось “живое” оборудование), показал логотип Хуавей на её главной микросхеме. Строго говоря, это не являлось доказательством собственной разработки, но у человека просто отвалилась челюсть…

Кроме оборудования, на стендах также были демонстрационные экраны, слайды на которых показывались с компьютеров сотрудников, стоявших тут же. Мне известны как минимум три случая кражи этих компьютеров со стендов посетителями выставки.

После выставки весь наличный состав московского+уфимского офисов вывозился в один из подмосковных пансионатов на тренинг и общее отчётно-выборное собрание, что сослужило очень хорошую службу для вовлечённости сотрудников и формированию сплоченного коллектива. Каждый сотрудник на таком собрании мог высказать всё, что он думает, внести любое предложение. Я не раз проводил на этих собраниях тренинги по новым продуктам компании и новым технологиям, и бывало так, что материал по теме тренинга я сам изучал в ночь накануне, после шашлыков и посиделок с коллегами.

  *   *   *

1999 SviazExpocomm Exhibition

На выставке “Связьэкспоком”- 1999.

About Алексей Шалагинов

Независимый эксперт
This entry was posted in Huawei and tagged , , , . Bookmark the permalink.

3 Responses to Как начинал в России Huawei.

  1. Pingback: Японские операторы одели черный пояс 5G | Телеком и ИТ

  2. Pingback: Telecom & IT

  3. Pingback: Хуавей: забавные моменты | Telecom & IT

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.